«Вальсирующие» — чёрная комедия семидесятых с молодым Жераром Депардье в роли одного из двух молодых разгильдяев (второй – рано ушедший актёр Патрик Девер). Снялась также актриса Миу Миу в роли их подруги.
Режиссёр, прославивший в 1974 году молодого Депардье скандальным фильмом — Бертран Блие. Он сам проснулся знаменитым после выхода «Вальсирующих», поставленных по его повести. Скандальная, местами почти предельно откровенная и провокационная кинолента вызвала очереди в кинотеатры Франции.
Но откровенность кинокартины – в полной бесшабашности двух друзей, обнажении их душ. Фильм кричит обывателям: Эй, смотрите, вот такие люди есть!
Они идут по жизни будто вальсируя, почти не задумываясь о последствиях, и убегая только в случае крайней опасности.
Фильм пробуждает от спячки разум людей. Хоть и нетривиальным способом, но показывает иллюзорность бытия, что оно не более чем тени на стене пещеры Платона, а двое шалопаев с полубессмысленным поведением хоть как-то, но пытаются заглянуть за горизонт и нащупать выход из нашей пещеры…
Депардье и Девер бессмысленны? Но по фильму, они бессмысленны не более, чем окружающий мещанский мир. Которому, бросают вызов. И шире, эта парочка друзей бросает вызов бессмысленности мира вообще.
Фильм поражает и тем, как мастерски он снят, как филигранно идёт режиссёр по самому краю, но не сваливаясь в пошлость. Фильм остается истинно французским, тонким и изящным(да, он пошл, но в этой пошлости изящен).
При всей показной грубости и напускной тупости двух главных героев, они вызывают сочувствие.
Они пробуют мир на зуб, они пробуют себя и окружающих на прочность, плюя на обычаи, традиции, на физиологию, стремятся превозмочь наше животное в нас —как ни странно это бы ни звучало для двух парней, как будто ей только и потакающих. Но они не мирятся с законами природы, которые зачастую сами не справедливы (видят в немолодой женщине молодую, плюют на возраст).
Фильм лишь немного не дотягивает до сюрреалистического, настолько он показывает бессмысленность бытия и наших движений в нём.
Подобно словам песни «Сюрприз» (из фильма «Незнайка с нашего двора»): «Мы бросаем скуке вызов потому что потому, жить на свете без сюрпризов невозможно никому», герой Депардье с другом бросают вызов даже не только судьбе, но и миру, Богу, предопределённости. Они легко дарят немалые деньги случайным попутчикам (легко достались, легко и отдают).
Они совершают поступки, проступки и преступления не ради зла, и даже не ради наживы как таковой. И хотя так кажется на первый взгляд, но и не ради удовлетворения только похоти. И не по глупости, не ради бегства от скуки, не только ради попытки найти идеальную женщину.
Парочка патлатых друзей из 1970-х — практикующие философы, начисто лишенные теоретической части своей философии, но интуитивно её прекрасно понимающие!
И ведь суть «Вальсирующих» явно раскусил Серджо Леоне, режиссёр возможно самого лучшего вестерна в истории — «Хороший, плохой, злой «, приглашая трёх главных героев в фильм другого режиссёра спагетти-вестернов Дамиано Дамиани (автора пронзительного вестерна «Кто знает» («Золотая пуля»)(все же фильм «Гений, два земляка и птенчик», 1975, вышел без Депардье и Девера, но с Миу-Миу).
Итак, фильм с парой Депардье – Девер стал предтечей комедий гениального дуэта 1980-х Депардье и Ришара, которые менее откровенны, но и менее философичны. «Грязная» комедия семидесятых стала скандально пугающим, но удачным стартом для молодого актёра.
А ещё это фильм о настоящей искренней дружбе в жанре бадди-муви (где на первом плане пара друзей) на фоне роуд-муви — дорожного фильма. И сюжета почти нет, это нагромождение ситуаций и происшествий на бессмысленном пути двух громил без царя в голове.
Впрочем нет сюжета и в поставленном в те же семидесятые роуд-муви «Алиса в городах» немецкого режиссёра Вима Вендерса, который уже в 2020-е снял ещё один нестандартный фильм «Идеальные дни» — про человека не от мира сего в огромном Токио, не принимающего действительность. Это ушедший в себя тихий бунтарь, внутренний эмигрант.
Бадди-вуви это и гениальный индийский фильм «Месть и закон» (вышедший в те же годы, в 1975-м — про двух парней и тоже не в ладах с законом), который насквозь психологичен, но вряд ли особо философичен. Равно как и вся линейка кинокомедий Депардье с Ришаром. Они местами даже социальны. Но нет того уровня, что интуитивно чувствуется в «Вальсирующих». Это сравнение не делает хоть в чем-то хуже те фильмы, но возвышает забытую картину Бертрана Блие. Фильм о Незнайке претендует на философию в первой серии (спор о Душе и текст песен), а во второй — уходит в подобие роуд-муви.
Бунтующие против мироздания изгои 1970-х предвосхитили и более близкие по времени фильмы дорожного бадди-муви: немецкий «Достучаться до небес» (общее в метафизическом бунте, попытке выхода за пределы человеческого микрокосма) и «Телма и Луиза» (США, 1991). Там и там в центре повествования пара друзей/подруг, которые находятся в непростых отношениях с миром и ведут экзистенциальные поиски себя в нем, вкупе с печальным финалом, который присущ и оригиналу «Вальсирующих» — повести этого же режиссёра Блие.
В экранизации финал выглядит оптимистическим, возможный намёк на аварию как въезд машины с тремя героями в черный тоннель, можно рассматривать как образ, сколь угодно широкий.
Темнота это и символ вечности: двое друзей и вернувшаяся к ним разбуженная подруга искали смысл жизни и таки нашли его в виде интуитивно обретённого понимания вечности.
Искали они тоже интуитивно, да и вряд ли способны даже на такие расхожие абстракции как «смысл жизни» парни из низов общества, в школе бывшие, похоже, двоечниками.
Их сугубо уличное воспитание подчеркнуто, долгим, без всякого стеснения, взглядом самого Депардье на случайных попутчиков. В фильме «Холодные закуски» с Депардье, 1979 г. того же Бертрана Блие на «Вальсирующих» похоже начало с навязчивым психопатическим общением парня с незнакомым пожилым человеком в пустынном общественном месте.
Но на бытовую философию пара бунтарей уже выходит — в финальной реплике Депардье.
Их Одиссея имела смысл. Его трудно выразить словами, получается банальное положение бытовой философии. На уровне слов, в фильме философского смысла действительно не больше, чем в книгах по саморазвитию в духе «Чайки по имени Джонатан Ливингстон» Ричарда Баха, впервые вышедшей, кстати почти в год с «Вальсирующими».
Изменённый финал (по требованию продюсеров) пошел на пользу картине: убрали случайную смерть героев от ДТП. Без, пусть и невольно, но морализующего финала, фильм стал еще более экзистенциальным. Финал со смертью героев могли понять не правильно.
Неожиданно лучезарный финал отсекает от числа почитателей ханжей и неглубоких зрителей, готовых ради закономерного (по привычной логике) финала терпеть неистовство бунтовщиков против реальности и Мироздания (а не только против закона и морали, как думают мещане).
Никакой философ или физик-космолог не даст точного описания истинной природы мира, в котором мы живём. Тогда метафизический бунт против мироздания — это попытки его исследовать? Ведь человечество подошло к пределу — объяснено всё, что доступно физическими методами, но и они рождают еще большие загадки. Остаётся развивать интуитивный метод.
Религия с ее верой в неизменные принципы, противоречит самой идее исследования. Лишь гностицизм выглядит попыткой изучить истинное строение вселенной. Но так как гностицизм тоже религия, то такая попытка окаменевает тоже в догмы.
Создатели более поздних бадди-муви не могли не смотреть «Вальсирующих» с ранним Депардье, т.к. в 1980-е его дуэт с Ришаром вознёсся на Олимп киноискусства, дав в будущем дорогу более драматическим ролям магнетического французского актера с бунтарской внешностью святого грешника.
Но старт его амплуа метафизического бунтаря был задан «Вальсирующими». В 1980-е комедии «Невезучие», «Папаши» и «Беглецы» даже названиями во множественном числе повторяют непричёсанное бадди-роуд-муви с Депардье.
Зрители в СССР восьмидесятых и не догадывались о скандальной роли Депардье в молодости. Кроме цензуры, виной тому и немалый — почти в десятилетие — промежуток между «Вальсирующими» и оглушительно знаменитыми кинохитами Депардье с Ришаром (а ведь комический гений последнего эксплуатировали задолго до магически притягательного дуэта с Депардье, выдав целую линейку кинокомедий, но они еще чуть-чуть, но били мимо кассы).
А с конца 1980-х, когда в Союзе пал Железный занавес, о ранней работе Депардье так и не заговорили, хотя по внешним признакам «Вальсирующие» вроде бы чернуха, которую поспешно стали снимать у нас, кидаясь из крайности в крайность.
«Вальсирующие» оставили ощущение если и не шедевра, то чего-то к нему близкого.
В них сочетается несочетаемое: фирменное французское изящество, пошлые сцены и претензия на философскую глубину, которая-таки реализована, пусть и на интуитивном уровне.
Положительные отзывы на «Вальсирующих» почти все — кардинально положительные.
Даже не в самом восторженном отзыве уловлена суть экспериментальной картины, ее сакральность:
«Наверное тут есть какой-то сакральный смысл, может тут опять какой-нибудь протест. Причем вот, гадким это не выглядит. Иногда даже забавно».
А сугубо отрицательных комментариев немного, их авторы не поняли фильм,
но даже один из них отмечает «изящество формы при пустом содержании».
Но фильм объективно глубокий и именно потаённой сутью, которую скрывают откровенные моменты.
Действие изящное, откровенные сцены не портят гармонии «Вальсирующих». Фильм отталкивает тех, кто спотыкается о пошлость, путая картину с низкопробным кино.
По сравнению с книгой эти сцены и так сокращены, иногда не в пользу понимания личности той же очаровательной зэчки Жанны Моро (которую подобрали у дверей тюрьмы двое шалопаев).
Слово вальсирующие отражает линию поведения героев, идущих по жизни легко, как бы кружась в танце, а переносный смысл намекает на непостижимую глубину фильма.
И если бытие бессмысленно на нашем уровне восприятия (Кто мы? Откуда? Где и Зачем?), то любые попытки выйти за рамки привычного, для обывателей выглядят как бунт.
В современном мире разъединены ночной режим работы сознания (ноктюрн) и дневной (диурн). Ввёл эти термины соотечественник Депардье — социолог, религиовед Жильбер Дюран, изучавший функции воображения в культуре Нового времени.
Сновидческий режим сознания подспудно живет в каждом человеке, он задавлен современным обществом, что прорывается социальными болезнями, «сытыми бунтами» – без причины.
Бунтарское поведение — двигатель сюжета и в советском фильме «Незнайка с нашего двора» 1983 г. В лице Знайки (ученого и мэра) и бездельника Незнайки противопоставлены рациональное и иррациональное познание мира.
Близнецы Торсуевы в роли Волшебников — альтер эго Знайки и Незнайки. В кадре в момент появления названия фильма, они вчетвером стоят рядом, причем Торсуевы в той же одежде, что Знайка и Незнайка.
В Цветочном городе дети сами как взрослые (коротышки) и живут как будто давно. Они забыли, что они дети и что есть мир со взрослыми. А видения двух парней, одетых по моде 19 века, самим Незнайкой воспринимаются как мимолётные.
Остальные жители сомневаются в существовании двух волшебников. Хотя это намёк на позабытый мир взрослых.
Детский фильм — метафора на реальный мир с его непознаваемостью. Это ролевая игра, где участники напрочь забыли, что они в игре. При просмотре хорошего фильма или в увлекательной игре, подавление недоверия работает, но не на все сто процентов. А в Цветочном городе проблески реального мира воспринимаются как фантазия или сон, видение.
Но возможны артефакты из реального мира.
Например герою повести Джерома «Трое в лодке не считая собаки» снилось, что он проглотил монету и кредиторы сверлят его, стремясь ее вытащить. Но ему в тело уткнулась деталь лодки.
Кажется сном вид барака герою романа «Дом в тысячу этажей» Яна Вайсса, во время долгого красочного сна, кажущегося реальностью. (Кстати, сон о доме приснился писателю на станции Дивизионнная под Улан-Удэ https://dzen.ru/a/YC-ojHLNvXQKQArL)
«В мире мечты рассказ о реальности —безумие», пишет Константин Фрумкин в эссе «Тревожный сон и неспокойная совесть утопии». В фильме о Незнайке такие пасхалки — персонажи братьев Торсуевы. Они поливают площадь из шланга, а коротышки думают — дождь. Волшебники — в роли языческих повелителей стихий. Они напоминают миру мечты, что он — иллюзия, но сами имеют вид выдумки. До поры до времени. Даже визионер Незнайка ничего про них не знает.
Трагедия фильма в отчаянном противоборстве разгильдяя Незнайки с учёным сухарём Знайкой, и это разделение познающей личности на две, неровное. Если Незнайка утверждает в песне: «Невозможно всё на свете знать», то и не должен искать волшебников (ведь всё — это любые знания, в том числе и мистика?)
А строка песни Знайки «Надо на любой вопрос точный знать ответ» не соответствует реноме скептика: ведь в сцене на площади он уходит от вопроса о волшебниках, заявляя, что их нет! Знакомая позиция официальной науки как бюрократического института; впрочем религия априори принимает на веру ограниченные знания.
В архаическом обществе было гармоничное соединение обоих подходов к реальности. Мельник и кузнец считались и колдунами: особые материальные умения дополнялись навыком контакта с Иным.
Трагедия реального мира тоже в разделении на ученых и эзотериков. К тому же людей Знания намного меньше обывателей, ведомых.
Мы заигрались, не понимая, что кто-то прописал нам роли.
Но и Волшебники не от мира сего. Сеанс коллективного гипноза на детской площадке провалился, наука и эзотерика не поняли друг друга (также противостоят доктор Пилюлькин и целительница Медуница), а финал, где примирились Знайка и Незнайка — искусственный как в античной драме, где на сцену спускался бог из машины.
Герои Торсуевых похожи на Наставников из романа Стругацких «Град обречённый». Эксперимент там много раз заходил в тупик. Обречены и вальсирующие.
Побег французских незнаек с Острова сокровищ (метафоры реального мира по философу Александру Секацкому) в мир нестяжателей обречён, т.к. происходит в реальности с ее неумолимыми законами. Слишком уж они увлекаются практикой философии. Теория, моделирование и воображение нужны и для безопасной обкатки идей. А бунтари из народа — прагматики: ломать так ломать. Они слишком материальны: не могут уйти в мир книг, т.к. не читали их.
Они дают свободу ночному сознанию от пут общества. В отличие от толкинистов, поклонников стим- или дизельпанка, французские Незнайки сбегают не в мир воображения. Они ломают реальный мир, за что расплата, которая в фильме не показана. Они обретают последователей их учения-без-учения: верную Миу Миу и девушку-подростка, но последнюю отпускают, дабы не погибла с ними и чтобы несла Свет учения дальше (фраза Депардье походит на слова Клуни девочке-подростку в финале «От заката до рассвета»: Я был бы ещё большим подонком, если бы оставил тебя с нами).
Незнайка первым (не считая Кнопочки) прорывается сквозь иллюзию к Волшебникам, а троица вальсирующих из реального мира (который тоже иллюзия) попадает в темноту инобытия в тоннеле.
Практикующие философы таки достучались до Небес и вознеслись (погибнув как в книге или достигнув просветления как в фильме — не важно). Святые грешники сломали оковы бытия. В этом контексте слово «вальсирующие» напоминает название мистико-философского учения, кружащихся суфиев, секту вальденсов, ересь катаров, считавших материальный мир одержимым злом и ставивших задачу его (или себя) сломать.
Незнайка бунтует против мира, оказавшегося иллюзией. Недаром в сети распространилась версия гностицизма его образа. А вальсирующие покушаются на реальный мир.
Ища трансцендентных Волшебников, Незнайка переходит грани мира, но не через мистическое познание, а через хаотичное поведение, хвастливость и нонконформизм.
Автор: @ulanude1978 (Максим Левобережных)
