Человек, — меня звать, и иного не надо мне имени,
я, — зачатый любовью, явился из малого семени,
я, — свободой живущий, поющий во имя её,
по земле, — следами-стежками, — вытаптываю шитьё.
Что мой стяг? Высоко, над землёй, волнуется облаком,
так и тащится, медленно, пО-небу, словно бы, волоком
плуг по полю, вослед за быками, что вспахивает, перемалывает:
годы, мысли, надежды, слова, — чем пОлнимся мы, усталые.
Человек, — меня звать, и иного не надо мне имени,
я стою у окна, на стекле оставляет дождь линии,
в эту осень листья слетают к асфальту с видом самоубийц,
видно, осень давно не знает счастливых лиц.
Опускается ночь…. И становиться тише, всё тише,
мы задавленны (каждый и чем-то), и, когда-то (и кем-то), — униженны,
но, когда засыпаю, вселенной полнЯсь, в объятьях любимой,
я люблю тебя, жизнь человечья, — пусть даже и сгину;но, когда засыпаю, вселенной полнЯсь, в объятьях любимой,
я люблю тебя, жизнь человечья, — и этой любви научу или дочь, или сына.
…
Первый вариант песни написан много лет назад, летом или осенью 17-го. Этот вариант написался вчера и сегодня, в июне 26-го. И так интересно наблюдать, как спустя почти десятилетие, совсем другие акценты, а по сути, и совсем другой текст, появился на свет (первый вариант — vk.com/mcheuu?w=wall-208052…, примерно с 3:30). Если тогда я пел о России, и глобально, — то теперь всё «скукожилось» до локального, личного, человеческого.
